Суббота
25.11.2017
04:44
ПРОЗА
МИНИАТЮРЫ             
 
 
 

ДЕДУШКИН ДНЕВНИК

ПЬЕСЫ


 

 
КАТЕГОРИИ
ПОПУТНОЕ [1]ПРЕМЬЕРЫ, АФИША [14]БУДНИ [2]НОВОСТИ [5]
Форма входа
Календарь
«  Ноябрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930
Архив записей
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Статистика

    Ты тоже здесь?: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100

    ...

    ЮМОР

    БОЖЬЯ SMSка


    Однажды Бог дал указание своим службам прекратить морочить головы людям всякого рода вещими снами, приметами и знамениями и перейти на оперативную мобильную связь. И вот с небес ушла на грешную землю первая смска.

    Смерть (19.20): Я приду завтра в 10 часов. Приготовься, несчастный! Smile злорадная улыбка

    Поскольку дело уже было передано в приемный покой Небесной Канцелярии, ответ поступил непосредственно Апостолу Петру:

    Леха: (19.21) : Блин, Олька, ты че, ваще? Смени ник!

    Апостол, оторопел от неожиданности, и настучал на клаве:

    Петр: (19.23): Окстись, отрок! Тебя завтра собьет машина! Молись о спасении своей ничтожной души! Smile хук....

    Ответ был мгновенным.

    Леха: (19.24): Щас! Разбежался!
    Петр: (19.25): Не брыкайся! Я уже приготовил тебе интересное место. Прощайся со своей зазнобой Ольгой! Ха-хах!
    Леха: (19.26): Петяй, ты че колбасишся? Ты из-за Ольки? Да забери чумичку, если тебе так нада! Smile кукиш

    Апостол Петр в бешенстве направил еще две смски, типа, «как ты отзываешься о женщине, бревно!», «как ты смеешь взамен себя предлагать невинную девицу!» В ответ посыпались смски, содержание которых остается неизвестным!

    - Господи Боже, - вскричал в отчаянии Апостол Петр, – Что за наказанье ты придумал!
    Бог тут как тут.
    - Чего вопиешь, как иерихонская труба? Сколько говорили тебе, не шуми на небесах! Тут тебе не государственная дума!
    - Как же не вопить мне, - ответил устыженный Петр. – Они теперь и умирать не рады! Ворота ада уже ржавеют!
    - Не заржавеют, - сказал Бог и взял в руки распечатку.

    Внимательно изучив переписку, Бог решил самолично обратиться к хозяину злосчастного мобильника.

    Бог: (19.45): Милый мой человек! Я люблю тебя своей божьей любовью! Что поделаешь, судьбой нам предопределено встретиться и слиться в любви и радости. Не противься, я лично обещаю тебе место в раю. Тебе понравится, клянусь моими небесами! Smilе вечное сияние

    Хозяева небес прильнули к монитору.
    Но ответа не было.
    Лишь через несколько часов, когда напряжение достигло критического момента и небо готово было разразиться громом и молнией, на мониторе заплясали редкие в этих местах слова:

    Леха (22.45): Олька! Блин! Люблю! Но кольца, слышь, купишь сама! Встречаемся завтра на первой ступеньке загса! И смени, пожалста, ник! Smile жесть....

    …Поздно ночью Бог разжег плиту в своей каморке и достал из сундука книгу судеб. Открыв страничку с заголовком Леха, он долго что-то стирал там ластиком, кропотливо вписывал, вздыхая и кряхтя, потом все зачеркнул и написал размашисто на весь лист: «Бог с ним! Пусть живет себе Леха и здравствует!» Подумав, добавил: «Но только в слиянии с Ольгой!»
    И лег спать с чувством исполненного долга.

    …Господь Бог спал, как ребенок, безмятежно и крепко. В устах его светилась улыбка, которая с земли казалась маленькой звездочкой, но лучи ее – божьи смски - проникали во все спящие дома.

    Smile нежная улыбка всем.)
     
     
     
    БОЖИЙ ДАР
     
    Существует множество вариантов известной притчевой схемы: Бог раздавал всякое такое, кому хитрость, кому ловкость, и кто-то подходил к нему последним, и ему, последнему, или ничего не доставалось, или доставалось что-то такое, что и брать-то было глупо и смешно. Вот и со мной так случилось.

    Когда я, спохватившись, прибежал на раздачу, на прилавке дожидалась меня в одиночестве такая гадость, что засосало под ложечкой.
    - Тебе завернуть, или так возьмешь? - спросил Бог и презрительно глянул на сетку в моей руке. Из сетки торчал пресловутый хвост селедки.
    Я же с ужасом глядел на нечто бесформенное и бесцветное, что должно было стать моим знаком судьбы.
    - Что это?
    - А Бог его знает!
    - Так я у Бога и спрашиваю!
    - А, да! Забылся! Как увижу такого, как ты, так и теряюсь, много чего лишнего создал я на земле впопыхах.
    - Но что же это?
    - Да не знаю я! Не знаю! В чулане валялось! Я сам удивился, когда обнаружил! Не иначе как дьявол подкинул! А реализовывать мне! Забирай давай, меня дела ждут!
    - Господи, неужели больше ничего не осталось?
    - А чего бы ты хотел? – раздраженно пробасил Бог. Видно было, что его порядком утомила великая раздача, и он спешил скорее завершить эту неблагодарную миссию.
    - Мне бы, мне… Безумную храбрость! А также мужество и героизм!
    - Ишь чего захотел! За этим добром, любезный, с ночи занимали! А ты когда приперся?
    - Да я в поликлинике…
    - Переста-ань! - оборвал меня Бог. - Перестань! Не получится! Хитрости и изворотливости у тебя нет и никогда не будет!
    - Почему это?
    - Да потому, что не дам я тебе ничего такого! Нет в наличии, можешь проверить. Коварством и притворством я наделил твоих врагов, они были первыми. И всегда будут первыми. Ну, как, будем заворачивать?
    - Может, завалялось что другое?
    - Что? Что другое-то? Что бы ты еще хотел? Ну, говори, говори, недосуг мне!
    - Я бы хотел, я бы это… В общем, несокрушимую любовную мощь! А также потрясающую мужскую силу! А?
    Бог окинул взглядом мое тельце и невольно улыбнулся мягкой отеческой улыбкой.
    - Что, и ты хочешь стать секс-символом эпохи?
    - Ну, зачем же эпохи? Мне бы хватило и моего аула. И зачем так громко - символом? Я бы особо не афишировал, пользовался бы тайком, тишком. А? Есть?
    - Нет.
    И плечи мои упали. Перед моими глазами пробежала предстоящая серая жизнь. Настолько серая и будничная, что я невольно застонал.
    - Ты скажи спасибо, что не досталось! – пожалел меня Бог. – Мучиться будут с этим моим даром некоторые, которым повезло, и жизнь закончат плачевно! – И он обратил свой взор на дрянь, лежавшую на прилавке. Брезгливо взял ее. - Завернуть, спрашиваю?
    Я махнул рукой – мол, поступай, как знаешь, ты Бог, тебе виднее!
    - Ладно, я тебе в коробку упакую. В подарочную. С мишурой, с ленточками, с бантиком. Будешь нести, и каждая моя тварь будет завидовать тебе!
    - Чему завидовать-то? Не возьму я ее, хоть во что упаковывай!
    - Возьмешь, куда же денешься. Ума, погляжу, тебе не хватает. Ума бы отвалить тебе с полкило!
    - А что, есть?
    - Что, ум? Опоздал, брат! Товар ушел оптом. По коллективной заявке. Утром на Камазе увезли в госдуму. Уж не знаю, как там распределили, но должно было достаться всем. Даже осталось, наверное.
    - А нельзя запросить обратно остатки? Я бы взял.
    - А зачем тебе их ум? Нет, ты уж как-нибудь со своим поживи.
    - Трудно будет со своим-то.
    - Зато надежно! Держи вот! Видишь, как красиво смотрится, бантик какой, а? Эксклюзив! Коробку для тебя приберег!
    …Я шел по улице, опустив голову, меня сопровождали презрительные взгляды. Ноша тем временем оказалась тяжелой. Настолько тяжелой, что я вынужден был освободиться от лишнего. Сетку с селедкой я оставил возле двух своих друзей, с которыми провел утро и которые мирно спали в кустах возле совсем иного магазина. Друзья эти, к слову, так и проспали раздачу, им вообще ничего не досталось. Абсолютно! В жизнь они вступили с пустыми руками, но сложилась она у них сравнительно удачно, и сейчас они пребывают в полном благополучии. И в этом тоже загадка.
    Ну, а я… Я так и не понял, что дал мне Бог в красивой обертке с бантиком. Но тащил этот дар, как единственный крест, безропотно, без особой обиды, порой даже с благодарностью судьбе. И Ему, Господу Богу!)
     
     
    РАЙСКАЯ РЫБКА
     
    Одному человеку пообещали, что если он проживет правильную жизнь, то ему уготовано место в раю. Он прожил правильную жизнь. И вот он в раю.

    Уготованным местом оказалась зеленая лужайка на берегу реки, вытекавшей из сказочного Эдема. «Эх, половить бы рыбки! - подумал он. В ту же секунду в его руках оказалась удочка. К ногам приземлилась и чашечка с пареной пшеничкой. Нацепил он пареную пшеничку на крючок и закинул удочку. Поплавок моментально поплыл вниз. Он подсек и вытащил рыбку. Нет, не золотую, голубую. Золота и прочей дряни там, оказывается, нет. Там все, оказывается, очень простого цвета - цвета неба. Голубая рыбка прокашлялась и спросила: "Загадай желание, избранный?" И он загадал.

    Пожелалось ему то, чего и не мечталось в бренной жизни. Захотел он увидеть самую красивую девушку, какая только могла быть в природе. Удивительно, но в раю нашлась и такая! Оказывается, там много разной красоты девушек, выбирай на вкус. Девушка обняла нашего героя, что-то шепнула ему на ухо такое, что он услышал впервые, и они поплыли над райскими кущами, получая неземное наслаждение. И щебет райских птиц был в тот день особо нежен и приятен. И ему даже показалось, что в самый сладостный момент прозвучали трубы архангелов.

    Приземлившись, он снова поспешил к реке и, не мешкая, закинул удочку. Голубая рыбка тут как тут. И снова загадал он желание. И снова исполнилось. Так устроено, оказывается, в раю – чего ни пожелаешь, моментально исполнится. Загадывал он каждый раз новое желание, и любая прихоть удовлетворялась моментально и безошибочно!

    Время шло, желания исполнялись. Сколько их было, он не считал. То ли миллион, то ли два. В раю нет счета и времени. Там все, оказывается, бессчетно и вечно.

    И вот как-то раз он снова закинул удочку, тут же клюнуло, и в руках его забилась все та же голубая рыбка. Зевнула устало рыбка и поинтересовалась, какое у него на этот раз желание? И не нашелся, что ответить человек. Не было у него больше желаний. Вот ни одного желания! Абсолютно! Отпустил он рыбку, побродил по берегу, как неприкаянный, не удержался, снова закинул удочку, и рыбка снова спросила его – чего желаешь? Но желаний по-прежнему не было! И стало ему тоскливо. Так тоскливо, что захотелось заплакать. И это его последнее желание тоже исполнилось - он заплакал, хотя в раю плакать категорически запрещено! Оказывается, если нет желаний, то и в раю тошно. Такая вот маленькая притча.
     
     
    КРОВАВАЯ КОРРИДА
     
    Дело было так. Местный парторг знакомил меня с работой передовой молочно-товарной фермы.

    - Да-а, упитанный у вас скот, - сказал я, когда мы выходили из коровника во двор фермы. – Породистый!
    - Еще бы, - обрадовался парторг. – Ведь у нас самый знатный в округе производитель! Чомбе. Кличут его так, осеменителя. В знак солидарности с угнетенным миром. И норов чисто африканский! Если что, не побрезгует, разделает как сидорову козу да за милую душу!
    - Глянуть бы на героя!
    - А сейчас и...
    Парторг не договорил. Он застыл с ужасом в глазах - в конце двора высилась гора мышц со звездой на лбу и с кольцом в ноздре! «Чомбе!» – догадался я.
    - Как так? – вскричал парторг. – Он же был на цепи! Сорвался!

    В следующее мгновение парторга как ветром сдуло. Он влетел в коровник и инстинктивно захлопнул за собой воротца. Я бросился за ним, но черта с два – ворота были уже подперты изнутри. Слышался лишь гулкий звук стремительно удаляющихся шагов.

    Я оглянулся. Двор со всех сторон огорожен. Впереди бык. Я один. Вооружен лишь пером и блокнотом. Расстояние до Чомбе вполне приличное, но было это не в мою пользу – у быка была дистанция для разбега, которая позволяла ему набрать бешенную скорость! Короче, впереди была живая торпеда весом в тонну! И нацелена она была на меня!

    Но человек я хладнокровный. Я предался размышлениям. Нет, на этот раз не о судьбах мировой драматургии. Начал вспоминать соответствующие эпизоды из отечественной литературы. Вспомнился сразу Дерсу Узала. Я обратился к быку со словами: "Дружище Чомбе! Я пришел к тебе с миром! Я человек и ты человек, все мы твари, созданные одним Богом, мы призваны сеять на земле мир и благоденствие!"
    Бык в ответ начал свирепо рыть копытами, всем своим видом демонстрируя, что сеять он призван нечто иное!
    Все, пропал!

    Тут я заметил рядом с собой вековой дуб в четыре обхвата. План созрел моментально. Я встал спиной к нему и лицом к зверю. Расчет был прост – в последнее мгновение я сделаю шаг в сторону и разогнавшаяся торпеда по инерции врежется в дуб! И поминай африканца, как звали!

    И вот он разогнался, вот мчится прямо на меня! Земля гудела и волновалась, как груди доярки в минуту познания любви! Еще мгновение и от меня останется лишь мокрое место. Но я хладнокровно ступаю в сторону. И что вы думаете? Дуб вдребезги, с неба сыплется разбитая щепа. Чомбе, будь он проклят, как ни в чем не бывало разворачивается для нового разбега. В моем распоряжении лишь секунда на размышления и я догадываюсь добежать до железобетонного столба и стать спиной к нему, лицом к набиравшему скорость снаряду. В последний момент я делаю шаг в сторону – столб вдребезги, на меня сыплется крупа!

    Короче, в течение нескольких минут мы превратили в развалины лучшую ферму района! Оставалось кирпичное здание красного уголка. Я бегом к нему, спиной к стене, лицом… Но и здание вдребезги! Посыпались доярки, которые с визгом попрыгали за забор. И тут меня осенило. Надо сигануть за ограду и всего делов! Я сиганул и… повис на заборе. Дрожащим задом прямо на быка. Лучшей цели он и во сне, наверное, не видел.

    Я слышал за собой грохот надвигающейся торпеды, я вопил от ужаса, перед моими глазами пробегала вся моя ничтожная жизнь…

    Но тут показался местный Дерсу Узала. Он крикнул «ать, ети-и» и бык за моей спиной замер, вмиг растеряв весь пыл и гнев. Старик вел на поводке двух телок...

    Вот думаю теперь, а если в год Тигра... Свят-свят! Не мной пусть будет сказано!
     
     
    ЛЮБОВНЫЙ ПИСАРЬ
     
    Все началось с того, что он спас от неминуемого суицида Борю Галушкина. Как-то они оказались в курилке вдвоем. Смолили молча «Памир». И Боря Галушкин сказал:
    - Удавлюсь на хрен! И посмотрю, как будет визжать на похоронах!
    - Велико удовольствие!
    - А что? Целый месяц не отвечает, зараза!
    - Может, не так пишешь?
    - Ага! Я ей конкретно написал: приеду, убью!
    - Разве так пишут письма девушкам?
    - А как? Попробуй вот сам ей написать.
    - Попробую, а что? Как ее зовут-то?
    - Галя.
    - Галя. Имя-то какое.
    - Какое?
    - Лобовое. Дай-ка бумагу-то…

    И он написал письмо Гале. От имени Бори Галушкина. Затем Боря тщательно переписал текст, приговаривая ходовое в ту пору словечко «ништяяк!»

    - Слышь, ты тут стих присобачил. Может, не надо?
    - Надо.
    - А чей это?
    - Какая тебе разница. Напиши, что сам сочинил бессонной ночью.
    - Не поверит!
    - Поверит. От души же. Добавь – мол, смотри, что со мной сотворила любовь к тебе!

    Боря Галушкин добавил и через неделю на свои четыре странички получил ответ на шести страницах. Галя клялась в любви и верности и просила еще стихов, «если тебе не жалко, мой любимый!».
    Галушкину было не жалко. И он, конечно же, проболтался и к нашему герою выстроилась очередь.
    - Слышь, салабон, напиши-ка письмецо моей пичуге…
    Салабон написал и пичуге.

    Его письма срабатывали безошибочно. В строю он был крайним, был салагой, драил туалеты, призыва был "дикого", откуда-то из чума, но у него находились какие-то особые слова и для девчонки из глухой тамбовской деревушки, и для красавицы из солнечного Еревана, и даже для якутки из поселка Эгвекинот, что на краю земли Чукотки. В сердцах потерявших было интерес к своим солдатикам девчонок вспыхивали новые чувства, они дружно садились за ответные послания. В роту письма носили тюками. Если бы поставить под пресс эти тюки, то пролились бы реки слез влюбленных девушек всех краев необъятной в ту пору страны.

    Сам он письма не получал. Не от кого было. Салабон он и есть салабон, кто ему напишет.

    Вот такой вот Сирано!)
     
     
    ЛАД
     
    В одном селе возле магазина сидели несколько мужчин. Обсуждали, как водится, новости, почерпнутые из телеящика. Там землетрясение, здесь война, там убили кого-то, здесь изнасиловали, там тайфун, здесь переворот, очередному диктатору голову свернули. Обсуждали мужики все это бурно, после каждого сообщения выводя итог:
    - Движемся, братцы, к концу света! Скоро всем нам кранты!
    Лишь один человек, старик, сидел молча, печальный взгляд его был устремлен куда-то вдаль.
    Наконец, не выдержали, спросили его:
    - Ты чего молчишь, старик? Неужели тебя ничего не волнует, не тревожит?
    - А что случилось?
    - Наводнение, вон, землетрясение, война! Олимпиада опять-таки! Мутко какой-то! Скоро земля в тартарары рухнет!
    - Да разве это повод для волнений, братцы? Странные вы люди! Я вот лад свой потерял, вот в чем беда!
    Вздохнул старик, встал и молча двинул в сторону своего проулка.

     

    АГИТАТОР
     
    Байназар, который давно потерял приставку "бай" и назывался просто Назаром, в то роковое утро искал похмелиться. Шел по аулу от дома к дому, стучал в окна. Час был настолько ранний, что Назара просто посылали куда подальше. Когда он, отчаявшийся, но упертый, подошел к пятому дому, возле него остановился УАЗ первого секретаря райкома. Имел этот начальник гадкую привычку спозаранку объезжать свои владения и фиксировать, где чем занимается население подконтрольного ему района.
    - Эй, ну-ка подойди сюда!
    Назар подошел и встал, пряча за спину трясущиеся руки.
    - Ты кто такой? - грозно спросил секретарь.
    - Учитель.
    - Учитель? А с утра по дворам шастаешь? Похмелиться ищешь?
    - С чего вы взяли?
    - Я видел, как ты стучал в окна!
    - Да, стучал. Я народ бужу.
    - Зачем?
    - Собираю на косовицу.
    - На косовицу?
    - Каждый час дорог! Скоро дожди, а мы застряли на сорока процентах! Отстаем от показателей района! Вот и бужу народ. Мобилизую, так сказать.

    Как раз в этот момент в конце проулка показалась жена Назара. Она вышла с косой в руке, чтобы загнать мужа в амбар и запереть до полного исчезновения синдромов. Увидев машину секретаря, она остановилась в замешательстве. Но Назар и тут не растерялся. Он жестом (примерно таким, как у Ленина) указал ей путь. И та бодрым шагом двинула в сторону клеверного поля.

    - Пошла косить, - доложил Назар.
    - Так, ты агитатор? - поразился секретарь райкома и сошел с машины, чтобы обнять Назара.
    - По призванию, - прослезился Назар. - По призванию и велению души! - И в порыве чувств совершил неслыханный подвиг - попросил у первого лица района трояк на агаитационные материалы в период кормозаготовок! Лицо выдало ему червонец!

    Эта встреча круто изменила жизнь Назара. На следующий день на партхозактиве района первый секретарь поставил его в пример всем агитаторам района. "В такую рань еще не один агитатор не поднимал население на борьбу за разнотравье для общественного животноводства!" Тут же слетелись шустрые районные, а затем и областные газетчики, телевидение, радио. Учителя стали приглашать поделиться опытом на собрания всех уровней и тем.
    Слава о самоотверженном агитаторе пошла такая, что выхлопотали ему жигуленок, а затем и почетную грамоту! Стал он директором школы и очень скоро вернул к своему имени потерянную было приставку "бай".

    Так Назар снова стал Байназаром. То есть, внимания не хватает нашему человеку. Простого человеческого участия и теплого слова.
     
     
    ХАЙФАЙ
     
    Я не люблю мужиков, бахвалящихся любовницами. Был один такой приятель, который, завидев знакомого, уже издали кричал: «О, привет, а я только что сошел с грудей Сюзанны!» Слушать его было противно.
    Нет, я люблю гордых семьянинов, которые возносят до небес своих жен. Редко, но встречаются и такие.

    Как-то засиделись мы с одним другом до поздней ночи. Сидели, выпивали и вскоре обнаружили, что запасы горячительного исчерпались. А было то проклятое время, когда даже свадьбы устраивались без спиртного. То есть, достать было негде. Да и не на что.

    - Пойдем ко мне! – неожиданно заявил приятель.
    - Ты с ума сошел! Время-то! Что скажет жена?
    - О, ты не знаешь мою жену! Она будет только рада!

    Уговаривать меня не пришлось. Но ради приличия я всю дорогу высказывал сомнения.

    - Поругает она нас!
    - Кто, жена? Да она слова против не скажет! Вот двадцать лет живем вместе, но ни разу даже голос не повысила на меня! Веришь, нет?
    - Верю.

    Прошли еще немного. Я снова за свое.

    - Неудобно как-то. Спросит, где шлялись…
    - Кто, жена? Да она даже слова не скажет! Она такая у меня! Она, знаешь, как увидит гостя, быстренько накроет поляну и исчезнет! И не покажется, пока не позову налить нам! Выйдет и нальет! И пожелает здоровья! О, она такая у меня! Хайфай! Веришь, нет?
    - Верю. А что такое хайфай?
    - А хрен его знает! Мой пацан так восторг выражает!
    - Значит, жена твоя - восторг?
    - Вот именно! Эх, скорее бы добраться!

    Скоро и добрались, поднялись на этаж друга. Прежде чем зайти в квартиру, решили выкурить по сигарете.

    - Она у меня потрясающая женщина! Сам увидишь! Вот сейчас откроет дверь и вскрикнет: «милый, с тобой все в порядке, я так волновалась!» В ее словах будет столько тревоги и любви, что я не удержусь, обниму и поцелую ее! Эх, она такая у меня! Она знаешь какая, знаешь? – друг не находил слова, но в его глазах заблестели слезы и я понял, что встретил подлинно счастливого человека.

    Мы подошли к двери.

    - Сейчас увидишь! Ты будешь потрясен!

    В эту минуту дверь приоткрылась и показалась сильная мускулистая рука. Рука схватила моего друга за волосы и ловким заученным движением опрокинула голову вниз. Друг мой согнулся буквой Г.
    - Ай-вай! – прошептал друг. – Ладно, до завтра! Спасибо, проводил!

    В следующее мгновение рука рванула его за волосы вперед и зашвырнула в квартиру, поддав для ускорения под зад. Дверь с грохотом захлопнулась и в ту же секунду за ней послышались ужасные звуки, будто кто-то там начал трамбовать силосную яму.
    Я поспешил подальше от греха. Во дворе остановился, чтобы осмыслить случившееся. Из окна моего друга слышался полный мольбы крик:
    - Катерина, прости, прости меня, Катерина! Прости-и…

    Дом вздрагивал от методичных ударов. Женщине дай только волю, если даже она столь любимая.
     
     
    ТРАНСПАРАНТ
     
    Из серии "Байки моего аула".

    От смешного до грустного, как известно, один шаг. Вспоминается случай из теперь уже далекого прошлого.

    Дело было в тридцатые годы. Народ жил тогда не так, как изображалось в фильме «Свинарка и пастух». Бедно жил, все было на счету, все в дефиците. Наш аул перед каким-то праздником получил несколько метров кумача. Строго для транспаранта. Написали на нем гуашью «Да здравствует СССР!» и повесили на торце клуба. Там он и висел себе мирно, но случился страшный для тех времен казус - однажды ночью транспарант пропал. Сорвали и унесли.
    О том, что это шутка Ахметхана, догадались сразу. Кто же еще? Отпетый, он один в округе. В руководстве тоже не дураки, быстро смекнули, что на такое может решиться только он. Короче, притащили бедолагу в сельсовет и били три дня кряду, но джигит прикинулся коммунистом – все украду, все продам, но призывы партии – никогда! Ну, если не Ахметхан, то, значит, соседи! На них и списали дело и забыли.
    А потом был сенокос. На колхозной барщине одни женщины. В полдень они собрались в тени кустарника перекусить. Расселись вольно, раскинув телеса так, чтобы дать им отдохнуть. Первой примостилась на пенечке Гюльбазир, местная неугомонная красавица, которая никогда не знала устали. Вот и сейчас она рассказывала какую-то байку. Рассказывала, смеялась, но очень скоро замолкла, почувствовав неладное. Все женщины вперились взглядом в то место, которое она, забывшись, видимо, открыла на всеобщее обозрение. «Милая, да у тебя же СССР видать!» - шепнула кто-то завороженно. Прыснула одна, прыснула вторая, потом хохотали все. У девушки были кумачовые штаны. И на самом интересном месте белело нежное гуашевое «Да!».

    Смех смехом, но дело-то политическое! Гюльбазир прямо с покоса потащили в ту же пыточную сельсовета.
    - Откуда штаны?
    - Знать не знаю, ухажер подарил в праздник!
    - Что, штаны подарил?
    - Нет, кусок ткани подарил.
    - Кто такой?
    И вот тут девушка проявила неслыханную дерзость – она не сдала парня, таким необычным образом торившего путь к ее сердцу. Ну, а вы конечно же догадались – звали этого джигита Ахметханом. Жениться им, однако, было не суждено. Скоро грянула война, и Ахметхан бесследно исчез в ее горниле…
    А имя девушки (Гюльбазир) переводится так – Цвета Лунной Полыни. С ее именем связано столько красивых историй, что я, пожалуй, пообещаю вам как-нибудь рассказать хотя бы некоторые из них.
     
     
    РОКОВОЕ ИМЯ
     
    Из цикла "Байки моего аула".


    Секретарь сельсовета заполнял какой-то отчет, подгоняя цифры и факты, когда в комнатушке появился радостный мужик.

    - Слышь, писарь, у меня сын родился!
    - Поздравляю! И когда успеваете?
    - Работаем, брат! Ты вот ручкой, а мы… Я говорю, надо зафиксировать парня-то в списках населения страны!
    - Что ж, зафиксируем. - Секретарь с сожалением отодвинул отчет и достал бланк свидетельства о рождении. – Так… Как, говоришь, назвали пацана?
    - Минлеабдрахманмгабдельмалик.
    - Чего?
    - Минлеабдрахмангабдельмалик!
    - Ишь ты! Долго думали?
    - Долго! Смотри, что получается. «Минле» - значит, с родинкой, то есть меченый богом, счастливым будет. Плюс двойное имя, чтобы запутать шайтана. Сами-то мы его будем звать просто Абдуллой, а шайтан будет искать Габдельмалика! И не найдет, не пристанет к сыну! А? Здорово, да? Записывай, давай! И обмоем!
    - Слушай, ты знаешь, какой век на дворе?
    - Приличный век! Детей рожаем, социализм строим!
    - Так, ты думаешь, пустят твоего сына с такой абракадаброй в социализм? Ты чего придумал пятиэтажное? Не буду я фиксировать твою отсталость! Давай современное!
    - Какое… современное?
    - Ну, например…
    Секретарь в задумчивости повел взглядом по стене. Взгляд наткнулся на портрет Буденного.
    - О! Придумал. Назовем Буденным!
    - Да какой же он Буденный, если Кутлуметов!
    - Тоже верно. А мы отсечем и прибавим!
    - Кого прибавим?
    - Ленина, известно. Кого бы еще ты хотел? Так. Получилось Будлен! У твоего соседа сына Марленом назвали – Маркс плюс Ленин, а твой будет Будленом Буденный плюс Ленин! А? Красиво? Что, записываем?

    Записали! И обмыли!

    Никто его никогда не называл ни Буденным, ни Лениным, ни даже Будленом. С самого детства его называли Будей. Даже учителя в школе. Был он на редкость смышленым, все схватывал на лету, и когда на уроке возникала проблема, учительница торжественно спрашивала:
    - Ну, Будя, подскажи-ка нам, каков будет ответ на задачу?
    В классе хохот. Но мальчик вставал и отвечал в точности, как было написано в учебнике. Он знал все.

    Но Будя есть Будя! Никто не воспринимал его всеръез, хотя был он очень серъезным человеком и выглядел вроде бы солидно и достойно. На работе его никогда не двигали вперед, неловко было иметь начальника с матерным именем. Часто старались поскорее избавиться, хотя более прилежного и знающего работника не было. По той же причине его никогда не посылали на ответственные задания, встречи, слеты и прочие важные общественные мероприятия. Имя это стало для него ненавистным в армии, где он мог стать генералом, но не стал даже ефрейтором – ну, какой может быть ефрейтор с таким недоразуменем в документах?

    В итоге все свое время он начал проводить - и провел! - на пятачке возле пивной. Собутыльники любили его, встречали веселыми возгласами.
    - О, Будя-будем идет! Ну, что, Будя, будем?
    - Будем, будем, - отвечал он и лез в карман за пятаками.

    Вот и думаю я. А если бы назвали человека тем именем, которое выбрал для него отец? С родимой приставкой на счастье и такой путаницей, что все черти бы мимо пробежали? А? Как думаете, товарищи?
     
     
    КАК НАЗЫВАЕТСЯ КНИГА?
     
    Подслушал на днях в магазине.

    - Ой, мать, не спрашивай, не спала я седня. Такие страсти, такие страсти! Да не пучься ты, это другое!
    - Че другое-то?
    - Бесселер!
    - Мамоньки! А че эт такое?
    - Книга! Книгу всю ночь читала. Жесть!
    - Какую?
    - Да эту, как ее… Короче, там чел такой, конкретный, прям сгусток гормонов, втюрился по самые лохматые уши в телку!
    - Ой!
    - Ага! Реально втюрился - столько дров наломал, из кожи лез!
    - А та че?
    - Че, че… Нас не знаешь? Просто дура, ну просто дибилка! Слов нет!
    - Ой, расскажи подробнее.
    - Да че подробнее-то? Говорю же - слов нет! Ой, такие страсти, такие страсти!
    - А какая книга-то?
    - Море слезок и соплей! Я рыдала!
    - Как книга называется? Скажешь, нет?

    И она назвала книгу.
    Лучше бы не называла - из магазина меня выносили трое.