Четверг
21.09.2017
11:44
ПРОЗА
МИНИАТЮРЫ             
 
 
 

ДЕДУШКИН ДНЕВНИК

ПЬЕСЫ


 

 
КАТЕГОРИИ
ПОПУТНОЕ [1]ПРЕМЬЕРЫ, АФИША [14]БУДНИ [2]НОВОСТИ [5]
Форма входа
Календарь
«  Сентябрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930
Архив записей
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Статистика

    Ты тоже здесь?: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100

    ...

    ПРЕДМЕТЫ, ПРИМЕТЫ


    ☸ ПЫРХ, ПЫРХ...


    В давние советские времена существовало интересное племя чудиков-радиолюбителей. Из всякого подручного хлама, чуть ли не из самоваров и старых патефонов, они мастерили радиопередатчики, антенны, и под покровом ночи на короткой волне выходили в эфир. У них была своя сеть единомышленников, рассеянных по всей стране. Они узнавали френдов по позывным, рассказывали друг другу о своих семьях, о своих городах, делились радостями и горестями, нередко помогали друг-другу, выручали, собирая всей сетью деньги на лекарства. Иногда по их вине сбивались с курса самолеты, иногда они единственные принимали сигналы бедствия с какого-нибудь застрявшего во льдах «Челюскина» и их имена становились известны всему миру. Но в большинстве своем они сидели в полутемных закутках своих хрущевок, цепляли наушники, и всю ночь тихо, чтобы не разбудить домочадцев, шептали в микрофоны: пырх, пырх… я Ваня, я Ваня, я Ваня… услышьте меня, услышьте меня, я Ваня, Ваня… пырх, пырх….

    Теперь на наших столах ноутбуки, но мы все те же чудики, сидим в своих каморках при приглушенном свете, ежась от холода одиночества и неустроенности душ, и отправляем сигналы в темное пространство вселенной: пырх, пырх… я Ваня, я Ваня… пырх, пырх… услышьте, услышьте меня, я Ваня, Ваня... пырх, пырх… услышьте, услышьте...



    ☸ ПИШУЩАЯ МАШИНКА


    150 лет назад была запатентована пишущая машинка! Нынешней молодежи от того изобретения досталась лишь клава компа. Ну а для нас машинка была орудием труда.
    Я храню свою последнюю машинку. Это старинная «Элита», доставшаяся мне от нефтяников Ишимбая. Она лежала в чулане НГДУ, своеобразном складе списанных канцтоваров. Мне ее отремонтировали, и она служила мне несколько десятилетий. Сколько ночей проведено за ней. В квартире стоял стрекот! Каждый текст приходилось перепечатывать по много раз. Любая правка требовала перепечатки (это заставляло относиться к тексту со всей серьезностью). О тиражировании и не говорю. Все приходилось делать самому. На пальцах были мозоли. И этот каторжный труд, как ни странно, доставлял удовольствие. Потому что каждая перепечатка – это продолжение работы над текстом. Добавлялось что-то новое, чаще убиралось. На компьютере этого, увы, не достичь. Как и не поймать своеобразный кайф работы на машинке.
    Нельзя не вспомнить сегодня и машинисток! Эти девчонки в редакциях ценились на вес золота – они печатали тексты, расшифровывая написанные нами с похмелья рукописи, в которых зачастую мы и сами не могли разобраться. Я помню у нас в «Ленинце» была Галя, которой можно было подсунуть просто неразборчивые тезисы фельетона или очерка о герое соцтруда – и она выдавала готовый текст с великолепными лирическими отступлениями. Потом ее помню забрали в обком партии, где она дослужилась до главной машинистки партийной канцелярии. Подозреваю, что она и сочиняла доклады тогдашним партийным боссам. Правда, уже без лирических и других отступлений. Такие дела. Хорошо вам, молодежи.


    ☸ ПЕРВЫЕ КОНЬКИ

    ...вспоминаю долгие зимние вечера в гостях у дедушки. Лампа-трехлинейка, празднично заледеневшие окна. Дедушка мастерит мне сказочный новогодний подарок - коньки. Материал – две здоровенные дубовые плахи. Из инструментов топорик и нож. Дело долгое, и я с восторгом и трепетным ожиданием наблюдаю за этой кропотливой и тонкой работой. Самое завораживающее было, когда он накалял до бела гвоздь на углях и, вытащив его щипцами, делал уже на готовых коньках дырки для шнурков. Щипенье, дым, и возглас старика - ать-таа, вот и дырка! Коньки были плоскими, на ширину валенок, к которым привязывались ремнями. Но как было радостно кататься на них по ледяному покрову речки, скатываться с горки! И солнце было красивое, и снежинки на варежках не таяли...



    ☸ ФОКУС-ПОКУС


    Мое детство выпало на первые послевоенные годы, когда еще был голод. Ну не такой страшный, как после засухи 21-го, о которой бабушка рассказывала кошмары, но все же. Первый желтый кусочек сахара (комкового) я увидел лишь перед школой, а настоящий пряник – в школе, их приносила на завтрак Люда, дочь первого секретаря райкома партии. И это было уже не в ауле, а в райцентре, куда мы переехали, и мне уже было достаточно лет, потому что я уже был влюблен – ну да, в дочь секретаря райкома (за пряники, наверное). До сего дня помню свое изумление, когда впервые увидел блестящую фольгу за оберткой шоколадной конфеты. Мне было тогда уже лет двенадцать. С детства осталась какая-то неутоленная жадность до всего сладкого. Знаю, что нельзя, но варенье ягодное, прокрученное с сахаром, я, извините, хлебаю вместо щей - столовой ложкой, запивая молоком.

    Так вот, о фокусе. В ауле в соседнем доме жил парень по имени Ахметхан. Был он лет на пять старше меня. Парень шустрый, сметливый и бесконечно смешливый. Зимой родители его, уходя на работу, закатывали в печь картошку, дневное пропитание подростку. Я, тоже сметливый и шустрый, наблюдал за дымом в печной трубе соседа. Как только дым уменьшался, я бежал к соседям. Как был босой по снежному насту прямо через огородик. Буран или мороз не были препятствием, я как маленький звереныш бежал на запах свежеиспеченной картошки!
    Ахметхан приветствовал меня доброжелательной улыбкой – ух ты, как вовремя, сейчас пообедаем! И начинал выкатывать из печи картошку. В мундире! Я быстро за стол, предвкушая сытный обед! Ибо на дубовой столешнице скоро образовывалась целая гора аппетитных картофелин - слюни текли рекой!
    Ахметхан не спеша занимал место за столом, произносил дежурное "бисмилла", и обращался ко мне: хочешь, покажу фокус-покус? Не дожидаясь ответа, он брал горячую картофелину и с пылу, с жару, даже не подув для приличия, отправлял ее в рот! Я с ужасом смотрел на него – ведь обожжется, сейчас орать начнет! Ахметхан же невозмутимо жевал и, проглотив прожеванное, вытаскивал изо рта мундир картошки!
    - Сможешь так? Давай!
    - Ты че, я дурак, что ли!
    - А я дурак, я магу! Смотри!
    И отправлял в рот вторую картофелину. И снова вытаскивал чистый мундир! Разве только без эполетов и позолоченных пуговиц!
    Ну, догадались, наверное – пока я сидел, изумленно раскрыв рот, он проглатывал все, оставляя, правда, одну худенькую картофелину и мне. Я брал ее с собой, как великую добычу, и бежал обратно сквозь буран и мороз, голодный и босой, и почему-то радостно кричал: фокус-покус, фокус-покус!

    Мы потом переехали в райцентр, Ахметхан уехал в Черниковку, и его я больше не видел.
    А Люда много позже спилась, похоронили мы ее совсем молодую…



    ☸ КОЛЫБЕЛЬНАЯ


    Сейчас наша старшая (внучке - прабабушка), укладывая ребенка, напевала колыбельную. Женщины знают, что это обычно не песня со словами, а какой-то тягучая тихая мелодия без слов. Так вот, мелодия моих женщин одна и та же! И голос при исполнении ее один и тот же. Будь то жена, ее мать или ее дочь, все трое напевают одинаково, и я часто путаю, кто именно в этот момент с внучкой. Пела именно так Светлана, когда укладывала спать моих детей. Теперь вот дочь поет именно так, укладывая уже свою дочь. Даю голову на отсечение, что именно этим голосом напевали колыбельную, укладывая спать и нашу бабушку, когда она была еще маленькой. И мотивчик был все тот же. Да и Лерка иногда начинает вдруг нянчить куколку все тем же напевом своих ген. Из поколения в поколение - один голос, один мотив. А я вот забыл, как и что напевала моя мама над моей колыбелью. Помню только, что была люлька (плетенное лукошко, зыбка) подвешена на пружине к потолку, где торчал старый крюк. Самого себя в ней, конечно, не помню, но видел, когда качали уже братика. Эта люлька тоже передавалась, как колыбельная, по наследству. В ней еще моя бабушка качала своих девятерых детей. После нас люлька перекочевала в чуланчик, где хранилось множество диковинных для нынешнего времени предметов! Перечисление их вызовет улыбку у моих молодых друзей. Например, такая вещь - керогаз. Или такая - ручная меленка. Сито. Серп. И еще запомнился мне отчетливо хранившийся в чуланчике родственников протез ноги. Его носил мой дядя, инвалид войны. Он получал очень большие инвалидные, и всегда выдавал мне мою долю - рубль, а то и трояк, баснословные деньги! Делал это с каким-то особым наслаждением, то есть долго, следя за моим взглядом, доставал бумажник, долго, ну очень долго ковырялся в нем, пока не вытаскивал рубль. После его смерти протез не посмели выбросить, поставили в угол чуланчика. Натыкаясь на этот протез я вспоминал рубли дяди и всегда плакал. Он, наверное, и сейчас стоит там сиротливо, протез. Впрочем, это уже другая мелодия, другие напевы.



    ☸ БУМАГА

    Монитор меня все больше и больше раздражает. Я тоскую по бумаге. Чистый лист бумаги – это магия, тайна! Я попытался вчера – ушел в другую комнату, положил перед собой стопочку бумаги, достал авторучку (бог ты мой, есть ведь еще и ручка!), и долго сидел, глядя на чистый лист. Пока не понял, что это уже из прошлого, из давнего прошлого, к которому нет возврата. В том прошлом остались мои лучшие вещи, которые переписывались по десятку раз, когда с каждым разом добавлялось нужное, важное. Не поверите, но были мозоли от ручки. И была проблема, где достать бумагу. Она была в дефиците. Чистая мелованная – это роскошь. Мы писали на серой газетной, используя отходы типографии. Но даже отходы хранили в себе магию и тайну первопроходца.
    …Я не рискнул написать заголовок на бумаге. Чистый лист мне как бы подсказывал – не стоит того, дорогой, не марай ты меня попусту. Ну и ладно, подумал я, и включил компьютер. Настучал тот же заголовок, который не приняла бумага. Монитор принял. Монитору плевать. Монитор стерпит все. Так что, простите меня за эту подборку.
     


    ☸ МОЗГ ПИСАТЕЛЯ

    По совету одного умного человека несколько дней принимал ноотропил.
    Изменения ощущались. Мысли пошли прямые, выровненные линейкой. Предложения правильные. Рассуждения верные, общие и умные, как у министра. Временами даже как у критика.
    Сегодня решил прекратить эксперимент. Я не хочу сидеть и, как дурак, правильно мыслить. Я не министр и не партийный босс. У писателя мысли должны быть кривоватыми, кудреватыми, обвивающими линейку, в меру мудреватыми, слегка хитроватыми. Предложения - нечесанными. Рассуждения - тем более. Голова должна быть взбаламученной, полна туманных мыслей, неясных идей, призрачных мечтаний, грез.
    Хотя, да, походка становится ровнее...)